Иллюзия доказательной медицины

Появление доказательной медицины было изменением парадигмы, призванным обеспечить прочную научную основу для медицины. Однако обоснованность этой новой парадигмы зависит от надежных данных клинических исследований, большинство из которых проводятся фармацевтической промышленностью и освещаются от имени старших ученых. Публикация в открытом доступе ранее конфиденциальных документов фармацевтической промышленности дала медицинскому сообществу ценное представление о степени искажения клинических исследований, спонсируемых промышленностью.1 2 3 4 Пока эта проблема не будет исправлена, доказательная медицина останется иллюзией.

Философия критического рационализма, выдвинутая философом Карлом Поппером, выступала за целостность науки и ее роль в открытом демократическом обществе. Наукой о реальной целостности будет та, в которой практикующие будут осторожны, чтобы не цепляться за заветные гипотезы и серьезно относиться к результатам самых строгих экспериментов.5 Однако этому идеалу угрожают корпорации, в которых финансовые интересы превышают общее благо. В медицине в основном доминирует небольшое количество очень крупных фармацевтических компаний, которые конкурируют за долю рынка, но эффективно объединяются в своих усилиях по расширению этого рынка. Краткосрочный стимул к биомедицинским исследованиям из-за приватизации был отмечен чемпионами свободного рынка, но непреднамеренные долгосрочные последствия для медицины были серьезными. Научному прогрессу мешает владение данными и знаниями, поскольку промышленность подавляет отрицательные результаты исследований, не сообщает о побочных явлениях и не делится необработанными данными с академическим исследовательским сообществом. Пациенты умирают из-за негативного влияния коммерческих интересов на повестку дня исследований, университетов и регулирующих органов.

Ответственность фармацевтической промышленности перед своими акционерами означает, что приоритет должен быть отдан их иерархическим структурам власти, лояльности к продукту и пропаганде связей с общественностью над научной честностью. Хотя университеты всегда были элитными учреждениями, склонными к влиянию через пожертвования, они уже давно претендуют на то, чтобы быть хранителями истины и моральной совести общества. Но перед лицом недостаточного государственного финансирования они приняли неолиберальный рыночный подход, активно ища фармацевтическое финансирование на коммерческих условиях. В результате университетские кафедры становятся инструментами промышленности: благодаря контролю компании над исследовательской повесткой дня и написанию статей в медицинских журналах и непрерывному медицинскому образованию ученые становятся агентами продвижения коммерческих продуктов.6 Когда скандалы, связанные с партнерством промышленности и академии, раскрываются в основных средствах массовой информации, доверие к академическим институтам ослабеваети видение открытого общества предано.

Корпоративный университет также ставит под угрозу концепцию академического лидерства. Деканы, которые достигли своих руководящих должностей благодаря выдающемуся вкладу в свои дисциплины, были заменены фандрайзерами и академическими менеджерами, которые вынуждены демонстрировать свою прибыльность или показывать, как они могут привлечь корпоративных спонсоров. В медицине те, кто преуспевает в академических кругах, скорее всего, будут ключевыми лидерами общественного мнения (KOLs на маркетинговом языке), чья карьера может быть продвинута за счет возможностей, предоставляемых промышленностью. Потенциальные КОЛ отбираются на основе сложного массива профилирующих мероприятий, проводимых компаниями, например, врачи отбираются на основе их влияния на предписывающие привычки других врачей.7 KOL разыскиваются промышленностью за это влияние и за престиж, который их университетская принадлежность приносит брендингу продуктов компании. Как и члены фармацевтических консультативных советов и бюро спикеров, КОЛс представляет результаты отраслевых исследований на медицинских конференциях и в непрерывном медицинском образовании. Вместо того, чтобы действовать как независимые, незаинтересованные ученые и критически оценивать эффективность препарата, они становятся тем, что руководители маркетинга называют “чемпионами продукта”.

По иронии судьбы, спонсируемые промышленностью KOL, по-видимому, пользуются многими преимуществами академической свободы, поддерживаемыми их университетами, промышленностью и редакторами журналов за выражение своих взглядов, даже если эти взгляды несовместимы с реальными доказательствами. В то время как университеты не могут исправить искажения науки от такого сотрудничества, критики промышленности сталкиваются с отказами от журналов, юридическими угрозами и потенциальным разрушением их карьеры.8 Это неравномерное игровое поле-именно то, что беспокоило Поппера, когда он писал о подавлении и контроле средств научной коммуникации.9 Сохранение институтов, призванных способствовать научной объективности и беспристрастности (т. е. Государственных лабораторий, независимых научных периодических изданий и конгрессов), полностью зависит от политической и коммерческой власти; корыстный интерес всегда будет преобладать над рациональностью доказательств.10

Регуляторы получают финансирование от промышленности и используют финансируемые промышленностью и проводимые испытания для утверждения лекарств, в большинстве случаев не видя необработанных данных. Насколько мы уверены в системе, в которой фармацевтическим компаниям разрешено “маркировать свою собственную домашнюю работу”, а не тестировать свои продукты независимыми экспертами в рамках государственной системы регулирования? Безразличные правительства и захваченные регуляторы вряд ли инициируют необходимые изменения, чтобы полностью удалить исследования из отрасли и очистить модели публикации, которые зависят от доходов от перепечатки, рекламы и спонсорства.

Наши предложения по реформам включают в себя: освобождение регулирующих органов от финансирования фармацевтических компаний; налогообложение, налагаемое на фармацевтические компании, чтобы позволить государственному финансированию независимых исследований; и, возможно, самое главное, анонимизированные данные исследований на уровне отдельных пациентов, размещенные вместе с протоколами исследований на соответствующих доступных веб-сайтах, чтобы третьи стороны, самовыдвиженцы или заказчикиагентства по технологиям здравоохранения могли бы тщательно оценить методологию и результаты испытаний. С необходимыми изменениями в формах согласия на исследование участники могут потребовать, чтобы участники испытаний предоставили данные в свободный доступ. Открытая и прозрачная публикация данных соответствует нашим моральным обязательствам перед участниками исследования—реальными людьми, которые были вовлечены в рискованное лечение и имеют право ожидать, что результаты их участия будут использованы в соответствии с принципами научной строгости. Отраслевые опасения по поводу конфиденциальности и прав интеллектуальной собственности не должны доминировать.