Кирилл умер, но сбор на него живет

Как работают заведомо бессмысленные благотворительные сборы

14 февраля в Москве представили Меморандум о взаимодействии НКО, медиа и рекламных агентств с целью предотвращения рисков недобросовестных сборов денежных средств, осуществляемых посредством распространения социальной рекламы. Крупнейшие медиахолдинги, Ассоциация коммуникационных агентств России, благотворительная ассоциация «Все вместе» и ряд благотворительных фондов подписали его в надежде, что меморандум поможет уменьшить и количество недобросовестных сборов, и репутационный вред, наносимый такими сборами добросовестным участникам благотворительной деятельности и рекламодателям. Но не прошло и двух недель с момента публикации меморандума, как один из подписавших его медиахолдингов выступил в поддержку крайне сомнительного сбора.

Документы и конфиденциальную информацию, на которые автор ссылается в этом тексте, выложили в Сеть сборщики средств на лечение ребенка – как они утверждают, с ведома и согласия родителей мальчика. В тексте упоминаются те имена, фамилии и прозвища, которыми фигуранты этой истории сами представлялись в социальных сетях.

Последняя надежда

Кириллу Зубкову было пять лет. 26 февраля он умер от неизлечимой саркомы. Безнадежность его положения еще в ноябре подтвердили Российская детская клиническая больница, ФГБУ «НМИЦ имени В.А. Алмазова», ФГБУ «НМИЦ имени Н.Н. Блохина». 5 ноября 2019 ноября в выписке появились страшные слова: «Куративные возможности лечения исчерпаны, специфическая терапия не показана в связи с высоким риском развития фатальных осложнений».

Выписка из истории болезни

      

Однако госпиталь Северанс (Университет Ёнсе) из Южной Кореи дал надежду родителям и 20 декабря выставил счет на обследование.



15 января 2020 года сбор на оплату этого счета и дальнейшее предполагаемое лечение открыл благотворительный фонд «Подари шанс», выложив на свой сайт фотографию практически голого ребенка в реанимации. Также фонд выразил готовность оплатить билеты матери и ребенку для полета в Корею и запустил крайне агрессивную рекламу сбора. Ее можно встретить в Сети до сих пор.

  

Параллельно велся сбор в социальных сетях на карты родителей ребенка. Вот страница сбора средств для Кирилла Зубкова в инстаграме. Вот страница отца ребенка, Дениса. Вот группа сбора помощи «ВКонтакте».

  

Несмотря на присутствие родителей в социальных сетях, группы сбора помощи велись добровольцами, сами же родители в их работе практически не участвовали, ограничиваясь перепиской в мессенджерах с избранными знакомыми. Получается, реквизиты размещались от имени родителей третьими лицами. То есть с точки зрения закона родители помощи не просили. Это одна из классических мошеннических схем, позволяющих уйти от ответственности всем участникам сбора.

Организационная деятельность по сбору средств велась в чате вайбера, созданном Надеждой Пукиной, матерью другого подопечного фонда «Подари шанс» – Тимофея Пукина. Этот мальчик сейчас проходит лечение в НМИЦ ДГОИ имени Дмитрия Рогачева, хотя изначально сбор для него был открыт на лечение в Германии.

В конце января госпиталь Северанс запросил у родителей Кирилла Зубкова актуальную МРТ ребенка и, получив ее, отказался принять пациента в связи с прогрессирующим ухудшением его состояния. Метастазы в легких и брюшной полости не оставляли мальчику никакой надежды на излечение или существенное продление жизни. Но посредник, работавший с семьей, тут же нашел другую корейскую больницу, готовую принять пациента, – госпиталь Сеульского национального университета. 3 февраля маме Кирилла прислали информационное письмо с предполагаемым планом лечения ребенка. Неизвестно, какие именно документы получил этот госпиталь от посредника, но выставленный им план работы с пациентом включал в себя обследование, десять курсов химиотерапии, облучение и трансплантацию гемопоэтических стволовых клеток. Этот документ не является счетом на лечение. И вот тут начались странности.

Информационное письмо было выставлено на сайте фонда «Подари шанс» и в группе сбора помощи в сети «ВКонтакте» под видом счета к сбору. Во «ВКонтакте» на последней, третьей, странице письма стоит предполагаемая сумма, необходимая на все медицинские манипуляции с ребенком. Она составляет $300–350 тыс., или 24 млн руб. Такую сумму и заявили в соцсети инициаторы сбора.

   

А вот на сайте фонда «Подари шанс» это письмо имело совсем другой вид: абзац с суммой исчез.

  

И фонд объявил иную сумму сбора: $485 тыс., или 30 201 600 руб.

Что случилось в Корее

11 февраля 2020 года Кирилл Зубков вылетел в Сеул в сопровождении матери. 13 февраля ему был назначен визит в госпиталь Сеульского национального университета. 14 февраля ребенок в тяжелом состоянии был доставлен в эту клинику. В процессе диагностики у ребенка случилась 14-минутная клиническая смерть и его поместили в отделение реанимации, где он и умер 26 февраля.

В выписке корейского госпиталя от 20 февраля 2020 года сказано, что тяжелое состояние ребенка обусловлено пневмонией (которая 14 февраля привела к остановке дыхания, необходимости сердечно‑легочной реанимации и искусственной вентиляции легких в отделении интенсивной терапии), а также осложнено серьезной урологической инфекцией и сепсисом, по поводу которых мальчику была назначена массированная противомикробная и противогрибковая терапия. Отключить ребенка от аппарата ИВЛ невозможно из-за угрозы остановки сердца. Транспортировать ребенка куда-либо – тоже. В последнем абзаце корейские врачи пишут, что не видят методов дальнейшего лечения ребенка.

 

С того дня и до 26 февраля в социальных сетях и в чате вайбера, где продвигали сбор средств на лечение Кирилла, организаторы начали активно обсуждать вину корейских врачей в том, что мальчик оказался в таком состоянии, их желание отключить его от систем жизнеобеспечения для сокрытия врачебных ошибок и необходимость срочного вылета в Корею отца ребенка, у которого при этом не было загранпаспорта и визы, зато был препятствовавший выезду за границу полумиллионный долг перед судебными приставами. Обсуждались также возможность сбора на погашение этого долга, госпитализация матери ребенка с нервным срывом в психиатрическую клинику в Корее и одновременно сбор средств на дальнейшее лечение Кирилла, оплату реанимации и возможное возвращение на родину.

Помощники

Страницу сбора на Кирилла Зубкова в инстаграме вела Ольга Конарева, она и была основным источником информации о состоянии ребенка, позиции фонда, родителей и клиники.



Ольга Конарева представилась парикмахером из Москвы, совершенно случайно узнавшим о беде мальчика. Решение помогать Кириллу объясняла тем, что уже участвовала в успешном сборе на лечение Тимофея Пукина. На любое предложение участников чата обратиться за помощью к российским властям, в том числе уполномоченному по правам ребенка или в МИД, Ольга отвечала, что в случае излишнего внимания официальных организаций к этой истории клиника просто отключит ребенка от ИВЛ и прекратит его лечение. В то же время она обвиняла корейских врачей и настаивала на срочном продолжении сбора средств на реквизиты фонда и карты родителей Кирилла.

Отсутствие отчетов о сборах на счета родителей мальчика Ольга Конарева объясняла сложностью их формирования в «Сбербанк Онлайн». Замечу, что формирование отчета по карте в «Сбербанк Онлайн» занимает примерно пять минут. Столько же занимает выгрузка его на мобильное устройство и выкладывание в Сеть. А вот редактирование выписки в графическом редакторе как раз требует значительного времени. Именно поэтому при сборах средств на личные карты так важны актуальные отчеты, а не те, что выкладывают когда-нибудь потом, когда руки дойдут.

С участниками чата в вайбере Ольга Конарева предпочитала общаться исключительно при помощи голосовых сообщений. Она отказывалась от регистрации в социальной сети «ВКонтакте», несмотря на просьбы участников группы помощи Кириллу Зубкову в этой соцсети прийти и объяснить, что происходит. Забегая вперед, скажу, что во «ВКонтакте» нашлись страницы и матери Кирилла Зубкова, и самой Ольги, а также дочери Ольги Конаревой – с ее страницы кто-то позже взял на себя администрирование группы помощи ребенку.


Среди сборщиков была также пользовательница под ником Алена Швейцария. Она всячески поддерживала идею продолжения сбора, выступала против обращения в официальные органы за помощью и убеждала всех, что неэтично требовать каких-либо отчетов по картам у родителей умирающего ребенка. Алена Швейцария является одним из активных волонтеров сетевого проекта «Посольство чудес», сотрудничающего с известной клиникой Сан-Жуан-де-Деу в Барселоне и помогающего в сборе средств на лечение в этой клинике российским и украинским детям с нейробластомой.

К делу подключается ВГТРК

20 февраля в программе ВГТРК «Вести Алтай» вышел новостной сюжет и заметка на сайте, в которых телезрителей просили перечислить средства на лечение Кирилла.

«Лечение они не cмогут начать, потому что ребенок слабый», – говорит отец ребенка Денис Зубков. Автор телесюжета утверждает: «Форма заболевания оказалась редкой, продолжать лечение ребенка российские клиники не смогли. Принять Кирилла согласились врачи Южной Кореи». Как это соотносится с заявлениями российских и корейских врачей, что методов лечения нет, ребенок умирает и его транспортировка невозможна?

Деньги на лечение Кирилла и содержание его в реанимации «Вести Алтай» предлагают перечислять на счета благотворительного фонда «Подари шанс». Фонда, который отправил умирающего ребенка в Корею и фактически поставил семью в безвыходное положение. В сюжете говорится, что на сайте фонда можно узнать реквизиты родителей. Однако это заявление не соответствует действительности: фонд не собирает средства на личные счета заявителей.



Таким образом, сюжет полон неточностей. А ведь совсем недавно руководство медиахолдинга ВГТРК подписало меморандум, в котором говорится о необходимости доскональной проверки и самих просьб о помощи, и организаций, которые такие просьбы размещают.

Все время, пока ребенок находился в Корее, сборщики обосновывали необходимость сбора двумя аргументами. Первый – информационное письмо с планом лечения от 3 февраля из госпиталя Сеульского национального университета. Второй – что ребенок находится в реанимации в Корее и теперь его необходимо срочно вернуть в Россию. То есть собирали деньги на две взаимоисключающие цели одновременно.

  

Если верить документам с сайта фонда «Подари шанс» и заявлениям его представителей, к 25 февраля фонд уже оплатил два счета в $12 тыс. и $15 тыс. за обследования и лечение ребенка – и ждал выставления нового счета на $20 тыс.

Сумма, собранная на лечение Кирилла Зубкова к вечеру 21 февраля, по данным сайта фонда, составила 3 145 169 руб. и к утру 26 февраля достигла 3 421 780. Сколько денег прислано на личные счета родителей, неизвестно. Скриншот с экрана телефона с остатком по счету на карте не может считаться достоверным отчетом о сборе. Данные по реквизитам отца отсутствуют.



Все это время родители выходили на связь с группой поддержки в соцсетях не прямо, а исключительно через доверенных лиц, которые утверждали, что фонд «Подари шанс» недоволен шумом, поднявшимся вокруг сбора в социальных сетях, и может передумать оплачивать лечение ребенка.

Чат в вайбере к 25 февраля был удален по инициативе пользователя Алена Швейцария. Информация на странице в инстаграме к настоящему моменту также почти полностью вычищена. Группа поддержки Кирилла во «ВКонтакте» четыре раза сменила администрацию, информация в ней также частично удалена. Сейчас фактическое управление группой осуществляется с фейковой страницы, якобы принадлежащей дочери Ольги Конаревой – Лизе. Ольга Конарева продолжала раскручивать сбор на спасение ребенка, который «очень хочет жить», вплоть до вечера 25 февраля.

 

Утром 26 февраля в группе сбора для Кирилла в инстаграме появилось объявление, что ребенок скончался в госпитале Сеульского национального университета. Днем начался сбор на счета родителей для погашения долга перед клиникой и возврат тела мальчика на родину. Собиратели заявляют, что без оплаты счетов клиника не отдаст тело ребенка из морга и что фонд не может помочь с покрытием долга, потому что «не может собирать ни на что иное, как на лечение».

По подсчетам фонда «Подари шанс», всего лечение Кирилла стоило 76 375 284 вон, или $62 847 с учетом действовавшего курса. Фонд, по словам его представителей, оплатил $47 тыс. тремя переводами по $15 тыс., $12 тыс. и $20 тыс. Задолженность перед клиникой – $15 847. Стоимость транспортировки тела ребенка составляет около $4 тыс.

Напомню, что на момент начала сбора ребенок был признан инкурабельным, а ко дню отлета в Южную Корею его болезнь перешла в терминальную стадию.