Благотворительный спор: родителей вызвали на допрос из-за сбора денег на лечение дочери

Родителей пятимесячной девочки, которые собирают деньги на дорогостоящее лечение, вызвали на допрос в Следственный комитет. Следователей заинтересовало, для чего жители Екатеринбурга открыли сбор и почему государство не оказывает им необходимую помощь. Родители больных детей зачастую открывают сборы на личный счет или банковскую карточку и благодаря этому получают необходимую сумму за короткий срок. Почему им не могут помочь фонды и насколько законна такая деятельность — разбирались «Известия».

На пару вопросов

Для маленькой Ани, страдающей смертельным заболеванием, открытие благотворительного сбора — по сути, единственный шанс выжить. Благотворительные фонды отказываются помогать пациентам со спинально-мышечной атрофией (СМА), а получить лекарство за счет бюджетных средств удается единицам. Практически все родители, узнавшие об этом диагнозе у своего ребенка, вынуждены прибегать к тому, чтобы просить помощи у окружающих. Оплатить лечение этого заболевания за отведенный срок могут лишь очень богатые люди: укол, способный вылечить ребенка, обходится в 150 млн рублей.

Маму девочки вызвали в Следственный комитет для дачи показаний. Во время допроса следователи подтвердили тот факт, что оказать лечение за счет государства невозможно, и женщину отпустили домой. 20 февраля родители девочки сообщили, что закрыли сбор. Недостающую сумму пожертвовал владелец Новолипецкого металлургического комбината Владимир Лисин.

Благотворительные сборы — питательная почва для мошеннических действий, но это не отменяет того, что больным детям всё еще нужна срочная финансовая помощь. Поэтому сперва родителям нужно предоставить в Сети доказательства того, что ребенок болен, сделать очевидным то, что это именно их ребенок, а не фотография чужого, взятая в Сети, а затем публиковать подробный отчет о том, на что именно потрачена каждая собранная копейка. Иногда открывать сборы родители вынуждены даже в тех обстоятельствах, когда лечение происходит за счет государства.

— В целом ситуация, которая происходит со сборами на лечение СМА — не совсем адекватная. Это сигнал отчаяния родителей, которые хотят помочь своим детям, но не получают помощи от государства. Ситуация, в которую они вынуждены погружаться. Когда мы говорим о многомиллионном лечении, не каждый фонд, зная, что это лечение пожизненное, готов принять на сбор такого ребенка. Поэтому они отказываются брать на себя такую ответственность, понимая, что это сложно и дорого. Взяв однажды, ты будешь вынужден собирать огромные суммы, пока ребенок жив, — рассказала «Известиям» руководитель фонда «Семьи СМА» Ольга Германенко.

Родители часто получают отказы в фондах и в государственных органах. Из-за непонимания, когда ситуация разрешится и ребенку помогут, родители решаются открывать срочный сбор на свою личную карточку, добавила Германенко.

— Частных сборов только по СМА огромное количество, но я не сталкивалась за последние годы с какими-то проверками действий родителей со стороны следственных органов. Понятно, что, когда на счета поступают большие суммы, это может вызывать вопросы. Но это юридический вопрос, как трактовать такие сборы — как пожертвование или как часть дохода. Этих сборов не было бы, если бы государство обеспечивало детей необходимым лечением, — добавила Германенко.

Законопроект о лечении детей со СМА за счет федерального бюджета был внесен в Госдуму, но спустя несколько дней отправлен на доработку из-за отсутствия отзыва правительства.

Отчитаться за каждую копейку

О семилетнем Владе Белякове «Известия» писали после того, как хирург краевой Красноярской больницы отказался оперировать ребенка из-за предстоящих майских праздников. Через две недели у мальчика диагностировали неоперабельную опухоль. Тогда об онкобольном ребенке написали практически все федеральные СМИ. Его родители открыли сбор на протонную терапию: ее предложили сделать в Петербурге. Но сумма лечения оказалась слишком большой для семьи — около миллиона рублей. После того как удалось собрать половину суммы, родители в срочном порядке закрыли сбор из-за поступающих угроз.

Заведующий отделением нейрохирургии написал в карте ребенка, что родители занимаются незаконным сбором в интернете, а в Следственном комитете рекомендовали «быть осторожнее со сборами». С анонимных страниц в соцсети отцу мальчика писали, чтобы он «переставал попрошайничать и взял кредит на лечение сына». Артем Плешивых работает на двух работах, а его жену уволили с должности бухгалтера топливной компании в тот же день, когда руководство узнало о болезни ее сына.

— Пока мы оформляли заявки в фонды, время шло, а нужно было в срочном порядке лечить ребенка. Красноярские врачи фактически обвинили нас в том, что мы хотим заработать на болезни сына. Мы пытались сделать то, что не хотели делать они: спасти нашего ребенка, — рассказал папа онкобольного мальчика.

После того как в ситуацию вмешалась уполномоченная по правам ребенка Анна Кузнецова, мальчика отправили на лечение в Москву в онкологическую больницу имени Блохина. Но, по словам отца, если бы они не организовали этот сбор, у них не хватило бы собственных средств на то, чтобы ребенок смог добраться до больницы и пройти лечение. Перелет в столицу, закупку лекарств, жилье и другие расходы родители онкобольных детей оплачивают из своего кармана. Благотворительный фонд предоставил квартиру на время лечения, но пребывание всё же не бесплатное: сутки стоят от 150 рублей плюс оплата коммунальных платежей и общих расходов.

— Когда мы приехали в Москву, врачи сказали, что нужно купить лекарство, потому что от его аналога у ребенка может начаться анафилактический шок. Деньги на них улетают моментально: если онкологический ребенок заболел простудой, то это огромные суммы. Даже элементарные капли в нос для онкобольного ребенка стоят в три раза дороже, чем обычные, примерно 1,5–2 тыс. рублей, а этих лекарств нужно много. Всего за время лечения мы потратили уже около 300 тыс. рублей. До болезни сына наша семья жила в достатке, но когда такое случается, расходы увеличиваются в несколько раз. При этом тебя пытаются упрекнуть и припугнуть судом за собранные деньги. Если бы родители их не собирали и ждали помощи от государства, трудно представить какая была бы смертность, — отметил Плешивых.

Мальчик перенес несколько курсов химиотерапии, и в это время за медикаменты родители отдавали от 6 тыс. до 14 тыс. рублей ежедневно. Буквально за несколько дней до запланированной пересадки костного мозга врачи обязали семью провести лечение всех зубов. Ни один фонд не согласился помочь с оплатой выставленного счета.

— Мама ребенка, который уже прошел операцию по пересадке, рассказала нам, что потратила на зубы 150 тыс. рублей. У нас таких денег не было, а сделать это нужно было срочно, потому что операция уже на днях. Кредитов на лечение можно набрать целую тонну. Большинству родителей помогают не фонды, а чужие люди, которые поддерживают сбор. Если бы не деньги, которые тогда собрали, сына бы уже давно не было в живых. Улететь в Москву помогли не красноярские врачи или чиновники, а обычные люди. Просто добраться из региона стоило 50 тыс. рублей на жену и сына. Тратить впустую деньги из средств, собранных на протонную терапию, мы не имеем права: нас сразу обвинят в нецелевой трате. Поэтому нужно сохранять каждый чек, но и это не гарантия, что тебя в итоге не приведут на допрос, — добавил отец онкобольного мальчика.

Важен мотив

С точки зрения законодательства в сборах на лечение нет ничего противозаконного, однако полученная сумма может облагаться налогом, если в назначении платежа не говорится о том, что деньги перечислены на благотворительность, рассказал «Известиям» президент Ассоциации больных редкими и жизнеугрожающими заболеваниями «Спасти и сохранить» Фарит Ахмадуллин.

— Любые поступления денежных средств будут рассматриваться налоговыми органами как доход, если не указано, что деньги передавали безвозмездно. Чтобы таким делом занялся Следственный комитет, нужно как минимум, чтобы были заявления от пострадавших, а также доказательства того, что крупная сумма потрачена не на лечение. Если государство обеспечивает лекарством, и они параллельно собирают на него деньги, то это мошенничество. А если ситуация обратная, то может быть возбуждена статья «Неоказание помощи больному», — отметил Ахмадуллин.

Когда родители объявляют сбор на лечение за границей, то, как правило, медицинские организации высылают счет и дают время на его оплату. Иногда есть возможность оплатить в рассрочку, и родители объявляют сборы, чтобы погасить недостающую часть. В случае перерасхода, если родители не остановили сбор, то действия могут быть квалифицированы как мошеннические.

— Даже если появляются формальные признаки преступления, важен мотив: деньги собирались на благое дело. У меня был случай, когда семья собрала 5 млн рублей на лечение ребенка, но он умер, и родители отправились на месяц отдыхать. Никто не возбудил уголовного дела, но такие ситуации отражаются на следующих сборах и доверии людей. То, что деньги не были использованы в связи с трагическими обстоятельствами, не дает права использовать деньги в корыстных целях, — уточнил президент ассоциации.