Некоторые авторы утверждают, что христианство считает наслаждение грехом. Что оно призывает людей к сплошной аскезе. Это несусветный вздор. Наслаждение как таковое не считал грехом даже Иисус Христос. Например, вино, которое он сотворил на браке в Кане Галилейской (к слову сказать, это было Его самое первое чудо) оказалось вполне качественным по вкусу, то есть услаждало уды празднующих: "И глагола Ему (архитриклин, виночерпий - К.Б.): всяк человек прежде доброе вино полагает, и егда упиются, тогда худшее; ты же соблюл еси доброе вино доселе" (Ин. 2:10). Слова "доброе вино" нельзя понять иначе, как вкусное)) А когда его пьют, то, натурально, получают наслаждение. Итак, Иисус сотворил вкусное вино, из чего следует, что удовольствия (а равно и некоторое расслабление от винопития) Он никак не мог отрицать. А вот Его не в меру рьяные последователи, желающие вместо мира видеть один монастырь... С другой стороны, апостол Павел указывает и пределы потребления: "Не упивайтесь вином, от которого бывает распутство; но исполняйтесь Духом" (Фес. 5:18).

Христос часто сидел за столами у обеспеченных людей (скажем, Марфа и Мария были далеко не нищие - иначе откуда у них деньги на дорогущее по тому времени масло, которое извели на ноги Спасителя?) Надо полагать, там были угощения высокого качества. Не только рыба, хлеб да вино. Всякие сладости, которыми славен Восток, фрукты, сушёные финики и смоквы, мёд... Почему нигде не сказано, что Он отказывался от сладостей - и других к тому призывал? Вот даже об Его отказе от родной Матери упомянуто, а о наслаждениях как таковых, их "греховности" - вообще ни слова?

Далее, следует вспомнить эпизод из Деяний. А именно - когда апостол Пётр увидел "отверстое небо и сходящий к нему некоторый сосуд, как бы большое полотно, привязанное за четыре угла и опускаемое на землю; в нем находились всякие четвероногие земные, звери, пресмыкающиеся и птицы небесные. И был глас к нему: встань, Петр, заколи и ешь. Но Петр сказал: нет, Господи, я никогда не ел ничего скверного или нечистого. Тогда в другой раз был глас к нему: что Бог очистил, того ты не почитай нечистым. Это было трижды; и сосуд опять поднялся на небо... (Деян. 10:11-16). Можно предположить, что среди лакомств, которые узрел Пётр, были и караси в сметане, и гусь с гречневой кашей, и копчёные угри, и трюфли, и икра, и всякие там мидии в горчичном масле со свежим укропчиком...

Почему в Евангелии нигде не приведены слова Спасителя, что удовольствие так таковое есть грех? А вот рассуждений, что они - не самое главное, не цель жизни - сколько угодно. Именно на это направлены все притчи Христовы.

В том-то и ценность Христианства, что оно не отрицает огульно всего человеческого, даже животного в человеке, но переосмысливает его, подчиняет духовному, то есть выставляет новые приоритеты (я бессовестно содрал этот подход и применил в тексте "Итак, духовные скрепы", который, по сути, является замаскированной проповедью христианства - хорошо, что никто не заметил:).

Христианство не отрицает удовольствие как таковое, оставляет как есть, но выносит ему свою оценку - предлагает считать подчинённым. Провозглашает не главной, но второстепенной целью человеческой жизни. Ведь и Бог вочеловечился в нормальное тело, которое и страдало и радовалось, имело в себе две равночестные природы...

Теперь раскроем Самую Главную Тему: сиськи. Здесь та же логика, что и везде в христианстве. Жители Коринфа, как это часто бывает с новообращёнными, надумали стать святее папы Римского удариться в аскетические подвиги, воздерживаясь от секса совершенно. Апостол Павел пишет им просто и недвусмысленно, попутно касаясь всем известного феномена "головной боли": "А о чем вы писали ко мне, то хорошо человеку не касаться женщины. Но, во избежание блуда, каждый имей свою жену, и каждая имей своего мужа. Муж оказывай жене должное благорасположение; подобно и жена мужу. Жена не властна над своим телом, но муж; равно и муж не властен над своим телом, но жена. Не уклоняйтесь друг от друга, разве по согласию, на время, для упражнения в посте и молитве, а потом опять будьте вместе, чтобы не искушал вас сатана невоздержанием вашим. Впрочем это сказано мною как позволение, а не как повеление. Ибо желаю, чтобы все люди были, как и я; но каждый имеет свое дарование от Бога, один так, другой иначе. Безбрачным же и вдовам говорю: хорошо им оставаться, как я. Но если не могут воздержаться, пусть вступают в брак; ибо лучше вступить в брак, нежели разжигаться. А вступившим в брак не я повелеваю, а Господь: жене не разводиться с мужем, — если же разведется, то должна оставаться безбрачною, или примириться с мужем своим, — и мужу не оставлять жены своей". (1 Кор. 7:1-11).

О беспорядочном сексе читаем там же: "Совокупляющийся с блудницею становится одно тело с нею, ибо сказано: два будут одна плоть. А соединяющийся с Господом есть один дух с Господом. Бегайте блуда; всякий грех, какой делает человек, есть вне тела, а блудник грешит против собственного тела. Не знаете ли, что тела ваши суть храм живущего в вас Святаго Духа..." (1 Кор. 6:16-19).

Наконец, произносится и слово "любовь". Это зачало из апостола в период службы в церкви я постоянно читал во время чина венчания, и теперь страшно ломает приводить его не на изысканно-певучем церковно-славянском, а на современном, корявом русском языке: "Мужья, любите своих жен, как и Христос возлюбил Церковь <...> Так должны мужья любить своих жен, как свои тела: любящий свою жену любит самого себя. Ибо никто никогда не имел ненависти к своей плоти, но питает и греет ее, как и Господь Церковь <...> Посему оставит человек отца своего и мать и прилепится к жене своей, и будут двое одна плоть <...> Так каждый из вас да любит свою жену, как самого себя; а жена да боится своего мужа (Еф. 5:25-33). Блаженный Феофилакт Болгарский иронически добавляет: "И не говори мне, что жена имеет тот или другой недостаток, потому что и в теле твоем много недостатков, например, вывихнутая рука, хромая нога, попорченный глаз — но ты не отсекаешь их, а еще большего удостаиваешь попечения."

Небезынтересно отметить, что требование любви апостол выставляет только к мужу, жене же предлагает лишь повиноваться и бояться. Впрочем, это тема для отдельного разговора...