Отношение к не-иудейскому суду и не-иудейским законам

Отношение однозначное: иудеи признают над собой только иудейский суд, и любое отступление от этого принципа наказуемо:

«…Воспрещается еврею обращаться к нееврейскому суду» (трактат Гиттин, 88 б; Шулх. Ар. Хош. Га-Мишп., 26, 1; Турин Хош. га-Мишп. 26, 7; Яд Кхазака IV, 26 и т. п.), — «так как этот суд не может разрешить еврейское дело правильно, не зная Талмуда, ознакомление же с этим последним безусловно и строжайше неевреям запрещено» (трактат Баба-Камма, 38, 1) /13/.

«1. Если между двумя людьми вышел спор, им подобает решить его по-хорошему, чтобы каждый уступил что-нибудь своему товарищу, чтобы отдалиться от возможного пренебрежения к суду, насколько это возможно.

2. Если они не могут договориться по-хорошему и им приходится идти в суд, они должны идти в еврейский суд, и им запрещается судиться перед неевреями и в их судебных инстанциях даже в том случае, если их законы совпадают с еврейскими. Даже если обе стороны согласны судиться в нееврейском суде — все равно это запрещено. Даже если они сделали киньян на свое согласие судиться в нееврейском суде или записали это в договоре — это ничего не значит. И даже в тех случаях, когда человеку разрешено добиваться справедливости самостоятельно… ему тем не менее запрещено делать это с помощью неевреев. И даже если человек не обращается в нееврейский суд, а только пользуется помощью неевреев для того, чтобы заставить противную сторону судиться с ним в еврейском суде, — его подобало бы растянуть на столбе и побить палками» (глава 181, § 1 и § 2)^[96]/10/.^[97]

«Еврей, преследующий судом другого еврея или даже только имеющий намерение привлечь его к христианскому суду, совершает смертный грех. Он должен быть без суда побит камнями. Глава местной синагоги должен первый бросить камень на его голову. Он будет извержен из среды народа, так как он презрел веление Торы, слова Бога Единого. Его беззаконие будет тяготеть на нем, и весь Израиль побьет его камнями. Он должен умереть!» (La Trahison du Grand Rabbin de France, Paris, 1904, p. 106 et 107, со ссылкой на трактат Авода Зара) /4/.

И какой бы ни был суд — иудеям на нем предписано руководствоваться не стремлением к истине и справедливости, а своей выгодой и выгодой своих соплеменников:

«Еврей может быть отлучен от синагоги… за привлечение другого еврея к нееврейскому суду, за данное показание, даже самое добросовестное, направленное против своего единоверца и т д.» (Jore Deja, 334, 43; Sepher Res-chith Chokma) /4/.^[98]

««Если еврей имеет тяжбу с не-евреем, то вы дадите выиграть дело вашему брату и скажете чужестранцу: «так требует наш закон!» Но если никаких поводов к выигрышу дела евреем не имеется, то надо надоедать чужестранцу всякого рода интригами и этим добиться, чтобы еврей дело выиграл». Рабби Акиба, которому мы обязаны этим наставлением, добавляет, что надо стараться не допускать огласки пристрастного постановления суда, дабы не лишить евреев доверия» (Baba Kamma, folio 113, а) /4/.

«Если еврей может свидетельствовать в пользу нееврея, который судится с евреем в нееврейском суде, то, если по его свидетельству еврея приговорят к большей выплате, чем он платил бы по еврейским законам, запрещено приносить это свидетельство; если же нет, свидетельствовать разрешается. А если нееврей с самого начала пригласил этого еврея быть свидетелем, то, поскольку при отказе того свидетельствовать произойдет «осквернение имени Б-га» (то есть неевреи подумают про евреев плохо. — Перев.), разрешается свидетельствовать в пользу нееврея в любом случае» (глава 181, § 19)/10/.

Талмуд в таких случаях разрешает иудеям лжесвидетельствовать и освобождает их от произносимых клятв:

«Прием рабби Акибы… Про него рассказывают, что он, произнося клятвы, про себя оговаривался, что «эта клятва не будет действительна», чего было вполне достаточно, чтобы успокоить его совесть. Талмуд разрешает поступать таким образом всякий раз, когда какая-либо гоевская власть требует от еврея принесения клятвы» (Calla, 2) /4/.

«Обвиняется ли еврей в уголовном преступлении, другой еврей, принужденный показывать то, что он по этому делу знает, имеет право дать под присягой ложное показание лишь с мысленной оговоркой, его отрицающей, чтобы этим путем оправдать своего собрата» (Jore Deja, CCXXXII, 12 et 14) /4/.

«Если правитель гоев требует от еврея клятвенного обещания не выезжать из страны, то еврей, давая клятву, должен думать: «Сегодня я не уеду». Правитель настаивает, чтобы еврей клялся, что не убежит никогда. Еврей в уме должен добавить: «Да, но лишь на таких-то условиях!» — и должен придумать неисполнимые условия. Таким образом, он может покинуть страну, не нарушая клятвы» (Hagahoth Aschari) /4/.

«Когда еврей обокрал акума, и его (еврея) приводят к присяге в присутствии других евреев, а они знают, что он намерен дать ложную присягу, тогда они должны заставить его помириться с акумом и не присягать ложно, даже если он вынужден присягнуть, потому что его присягой осквернится Имя (Господне). Но когда его принуждают (к присяге) и когда, по обстоятельствам дела, нет осквернения Имени (Божьего), тогда он должен в сердце своем объявить присягу недействительной, потому что он принужден к ней…» (Шулхан Арух, Иоре де'а 329, 1 Хага; взято из Хага-хоф Ашер, в талмуде Шебуоф) /15/.

Поразителен рассказ о празднике Йом Кипур (точных ссылок на Талмуд здесь нет):

«…синагога установила ежегодный праздник «Йом Кипур», или день великого прощения, дабы вперед освободить всех евреев от всех клятв, которые они могут дать в течение грядущего года, даже с намерением их исполнить и без всякой мысленной оговорки. В этот день во всех странах, где живут евреи, т. е. во всем мире, еврейское население собирается вокруг синагоги, и в момент появления на небе первой звезды, великий раввин или председательствующий на празднике громким голосом провозглашает нижеследующее: «Пусть все обеты, все обязательства, все обещания и все клятвы, которые мы произнесем и которые поклянемся соблюдать, с этого дня великого прощения до такового же дня будущего года будут отложены и уничтожены, пусть они не имеют силы и цены. Мы хотим, чтобы наши обеты не были бы обетами и наши клятвы клятвами» /4/.

А свидетельства «неверных» в иудейском суде не принимаются во внимание вообще:

«Что касается язычника, то, если он дал показания с целью свидетельствовать, то его показание не есть показание» (трактат Иевамот, глава XVI, (б) /14, 7 ср./). Переводчик поясняет в примечании (1): «…На добросовестность еврея полагаться можно, а на язычника полагаться нельзя» /12/.^[99]

«Если он был (в детстве) язычником, а потом принял еврейство, или был рабом, а потом отпущен на волю, то он для свидетельства негоден» (трактат Кетубот, глава III, п. 10,/3,3/)/12/.

Признаются показания только «свободных сынов Завета» (трактат Бава Камма (Незикин), глава I, п. 3). «…Исключаются язычники, рабы и вообще лица, не имеющие права свидетельствовать» (там же, комментарий (д)) /12/.

«Гой и раб неспособны давать свидетельские показания.» «Предатели, вольнодумцы и отступники еще хуже гоев и не способны давать свидетельские показания» (Шул-хан Арух, Хошен га-мишпат 34, 19; взято из талмуда Баба камма, 14 и Абода зара, 6, а также из Маймон Гилхоф Эдоф, перек. 10) /15/.^[100]

Строго говоря, вопрос об отношении к суду — это только частный случай. Все вообще законы тех государств, где проживают иудеи, не считаются ими обязательными для исполнения:

«Например, мы ставим вопрос: что такое для еврея государственный закон?

В ответ на этот весьма важный вопрос Талмуд нам говорит: …закон царский, обязательный для евреев;^[101] в другом месте говорится, «что это постановление относится исключительно к вопросам, касающимся личных выгод Государей, но решения судебных мест никоим образом не могут быть обязательными для еврея»;^[102] а третье место… раввины — это государи.^[103] Понятно, что после подобных ответов вопрос остается до конца неясным. Но, сверив эти положения Талмуда с кагальными постановлениями… ответ получишь и окончательный, и вполне ясный: евреи… обязаны решать дела… не по внушениям совести или по государственным законам, а по указанию кагала и бет-дина»^[104]/3/.

По крайней мере из Талмуда очевидно одно: вопрос о подчинении действующему законодательству — это вопрос спорный:

«Когда в местности, где судятся по законам акумов, кто-нибудь был женат и его жена умерла, то и тогда её отец или остальные наследники ее не в праве заявить: «Каждый, взявший жену, согласился с порядками (данной страны), решаем дело по законам акумов, так что муж после жены — не наследник и т. п.» Здесь государственный закон применения не имеет, так как, говорим мы, это закон лишь в том случае, когда государь получает доход, так же когда вопрос касается гражданского благоустройства, но нельзя судить (частного дела) по законам акумов, потому что иначе все законы евреев оказались бы излишними» (Шулхан Арух, Хошен га-мишпат 369, 11 Хага; взято из Ры Колон, 18). «Есть такие, которые говорят: «Государственный закон есть закон, утверждаем мы, лишь в отношении податей и налогов, касающихся земли, и жить в его стране государь дозволяет нам не иначе, как под этим законом. К прочим же делам (это правило) не применяется». А иные говорят и рассказывают, будто мы и во всех делах признаем: «Государственный закон есть закон» (Шулхан Арух, Хошен га-мишпат 369, 8 Хага; взято из Раббену Ашер талмуд Недарим и Мордехаи, талмуд Баба камма) /15/.

Еврейский переводчик Талмуда делает в соответствующем месте многозначительную оговорку:

«Законам государства (связанным с имущественными проблемами. — Перев.)необходимо подчиняться» (глава 182, § 16) /10/.

Но, как уже говорилось, вопроса о противоречивости и неоднозначности Талмуда мы ещё коснемся ниже.

Иудей не имеет права доносить на своего единоверца, какое бы преступление тот ни совершил. Исключения из этого правила возможны только в том случае, если недонесение очевидно опасно:

«Предателя дозволяется убивать на всяком месте, даже и в наше время. Убить его дозволено раньше, чем он успеет сделать донос» (Шулхан Арух, Хошен га-мишпат 388, 10; взято из Баба камма, 117) /15/.

«Когда о ком-нибудь установлено, что он трижды предавал еврея или его деньги акуму, тогда надо подыскивать пути и способы сжить его со света» (Шулхан Арух, Хошен га-мишпат 388, 15; взято из Шаалоф Утшубоф Ры бар Ше-шеф, 239, Мехудаш, 62). «В расходах, сделанных для того, чтобы сжить предателя со света, повинны участвовать все жители (данной) местности, даже и те, которые платят свои подати (приписаны) в другом месте» (Шулхан Арух, Хошен га-мишпат 388, 16; взято из Шаалоф Утшубоф Раббену Ашер Келал 6 § 21, Мехудаш 6) /15/.

«Запрещено предавать еврея в руки нееврея, идет ли речь о жизни еврея или о его имуществе; и не важно, делается ли это посредством какого-либо действия или словами; и запрещено доносить на него или указывать места, где спрятано имущество. И всякий предатель лишается доли в будущем мире.

Однако, если товарищ его предает его неевреям и он не может спастись, если сам, в свою очередь, не предаст его, — тогда это разрешено» (глава 183, § 4) /10/.^[105]