Святое целование в церкви и немного герменевтики...

Дорогие братья и сёстры во Христе, хочу привлечь ваше внимание к церковной практике святого целования. Писание пять раз говорит об этом христианском обычае, четыре упоминания мы находим у апостола Павла (Рим.16:16, 1 Кор.16:20, 2 Кор.13:12, 1 Фесс.5:26). Также апостол Пётр пишет: «Приветствуйте друг друга лобзанием любви» (1Пет.5:14).

Один апостол говорит о «святом целовании», другой о «лобзании любви». И «целование» и «лобзание» это перевод одного и того же греческого слова «filema». В 1Пет.5:14 рядом с «filema» стоит всем известное «agape». Идея любви интересно подчеркивается этими двумя словами. Дело в том, что «filema» одного корня с «filia». А это слово также как и «agape» имеет значение «любовь».  Думаю, любому читающему понятно, что в этих словах содержится призыв к святым выражать свою любовь друг к другу видимым образом, а именно святым поцелуем.

Нельзя не согласиться с тем, что само по себе целование имеет отношение к чему-то  внешнему. Иисус учит нас концентрироваться в первую очередь на внутреннем, а не на внешнем. Главное это любовь, а не щепетильное соблюдение правил. Правила могут сковывать нас в проявлении любви. Но всё же и в Новом Завете наряду с наибольшим законом, законом любви, мы встречаем призыв к соблюдению определённых внешних норм. И так как эти нормы записаны в Слове Божьем, то мы, конечно, не можем запросто отмахнуться от них.

Можно ли определить какие из «внешних» заповедей Нового Заветы мы обязаны строго соблюдать, а какие нет? Как показывает жизнь это актуальный вопрос. Покрывать ли сестре покрывалом голову при молитве или это только в те времена нужно было? Приветствовать друг друга святым целованием или ограничиться крепким рукопожатием? Нам нужен некий ориентир при поиске ответа на подобные вопросы. Ведь мы перед Богом будем давать отчёт за то, насколько серьёзно мы отнеслись к Его повелениям.

Трепетное отношение к Слову Божьему задаёт консервативным верующим следующий ориентир: «Не спеши отходить от буквального исполнения заповеди, даже если ты на данный момент времени не вполне понимаешь смысл и полезность этого». Мы не торопимся заменять полное погружение при крещении на обливание. Когда слышим, что где-то в церквах на смену хлебу в причастии и вину пришли чипсы и кока-кола, мы недоумеваем. Для отмены буквального соблюдения «внешней» заповеди нам нужна очень веская причина. Такой причиной может стать различие между современными культурными нормами и тем укладом жизни, который был в период написания Нового Завета.

Возможность корректив для библейской заповеди рассматривается нами лишь при наличии действительно серьёзного разрыва между культурой нашей и той. Пример: сухой закон братства ЕХБ. Библия порицает злоупотребление алкоголем, но всё же допускает возможность умеренного потребления вина для верующего. При сравнении культуры пития вина в Израиле с тем, что происходит  в нашей стране, обнаруживается колоссальная разница. Учтя это, братство ЕХБ принимает соответствующее решение. Одно отношение к сахару у здорового человека, другое у больного диабетом. Нашу страну в связи с проблемой алкоголизма трудно назвать здоровой.

Обнаруживается  ли очевидное различие между культурой нашей и библейской в связи с заповедью о святом целовании? Хочу подчеркнуть, что исследователь должен прочувствовать разницу между  культурой библейской и культурой именно той страны, в которой живет он и его церковь. Не Китай, не Америка или Узбекистан… В тех культурах решение может отличаться от нашего («сухой закон» российского братства ЕХБ; обрезание детей в общинах мессианских христиан  и т.д.). Есть народы, для которых поцелуй - нечто абсолютно чуждое. У эскимосов, например, эквивалентом поцелуя является приветственное потирание носами. Возможно, что у этих народов будет какая-то своя оценка библейских слов о святом поцелуе. В нашей стране подобный разрыв с библейской культурой не очевиден.

Вообще, приветственный поцелуй не является чем-то странным для нас. Об этом свидетельствует обычай христосоваться на пасху. В нашей памяти ещё хранятся образы былых вождей страны, имевших привычку приветствовать горячим поцелуем руководителей других стран. То как они это делали, вызывает улыбку. Но если бы всё происходило не так горячо, то, вероятнее всего, это принималось бы  как нечто приемлемое и даже достойное одобрения.

Существует страх перед тем, что этот обычай может быть дурно истолкован неверующими. А была ли опасность скверного истолкования во времена апостолов или же это данность только нашего времени? Есть историческое свидетельство о том,  что приветственные поцелуи вызывали дурные подозрения и в начале 1 века, Светоний (75-160) пишет об  императоре Тиберии, упомянутом в Евангелии: «Нравы общества, пошатнувшиеся от нерадивости или от дурных обычаев, он попытался исправить… Он запретил приветственные поцелуи» (Светоний, жизнь 12 цезарей, Тиберий, 33-34).

Само слово «святое» (целование) имплицитно содержит мысль о такой угрозе. Если есть «святое», то есть и «несвятое» и, следовательно, не исключено то, что святое целование истолкуют как несвятое.

А вот, что пишет Климент Александрийский, живший близко к новозаветному времени: «Некоторые же свой поцелуй мира с таким бесстыдством в церковных собраниях дают и принимают, что производят шум и смятение, самой любви в сердце вовсе и не имея. И это обстоятельство дает повод заподозрить, что столь разнузданное практикование целования мира происходит с целями постыдными и нечестивыми, тогда как оно должно было бы иметь таинственное значение. Апостол называет его святым (Рим. 16, 16). Давая этим самым целованием мира доказательство, что пользуемся гражданскими правами в своем царстве правильно и для целей добрых, будем свидетельствовать о своей душевной благорасположенности к ближним целованием мира скромным и при устах сомкнутых; такого рода целование особенно и соответствует нравам кротким. Но есть другое, преступное целование, ядовитое, на себя лишь личину благочестия накидывающее. Или вы не знаете, что некоторые пауки человеку боль причиняют, лишь только садятся на уста? Точно так же и поцелуями часто вливается яд чувственности» (Климент Александрийский «Педагог» 3.11).

И вот, зная о тех сложностях, которые могут сопровождать эту практику, апостол пишет: «Приветствуйте друг друга святым целованием».

Другим фактором сопротивления этой заповеди могут быть причины психологического порядка. Член церкви может быть не расположен к, так сказать, «телячьим нежностям». Это может быть связано с опытом его прежней жизни. Например, для некоторых семей сейчас нехарактерно присутствие поцелуев и ласковых отношений  между родными. В нашей духовной семье, в церкви, мы должны стать новым творением во Христе и учиться любви друг к другу.

Так случилось, что новозаветные тексты не дают нам, современным читателям, желаемой ясности: способ совершения святого целования не конкретизируется. Современные комментаторы по-разному детализируют эту практику.  Одни говорят, что это был поцелуй в щеку (известный комментарий под ред. Платона Харчлаа). Другие говорят о том, что это возможно был поцелуй и в щёку и в губы (Баркли). В пользу поцелуя в щёку приводятся отрывки об отце, поцеловавшем блудного сына (Лк.15) и о прощании апостола Павла с ефесскими пресвитерами в Милите (Деян.20). Ставится особое ударение на том, что прежде чем поцеловать кого-то, целовавшие падали на шею того человека. И в этом усматривается подкрепление позиции о возможности поцелуя только в щёку. «Тогда немалый плач был у всех, и, падая на выю Павла, целовали его» (Деян.20:37).

В Ветхом Завете описывается история убийства Амессая Иоавом (2 Цар.20:10). «И взял Иоав правой рукою Амессая за бороду, чтобы поцеловать» (2 Цар.20:9). Во-первых, этот стих напоминает нам о том, что все люди в древности, как правило, были с бородой. И потому не так убедительно выглядит предположение, что некто, упав на шею бородачу, потом обязательно должен поцеловать его в щёку, а не в губы. Во-вторых, Иоав, взяв Амессая за бороду, должен был это движение, вероятнее всего, продлить именно до поцелуя в губы. Мне это кажется как-то более естественным. Думаю, что вообще для людей Ветхого Завета поцелуй в губы не был какой-то диковинкой. Это мне видится из слов: «В уста целует, тот, кто отвечает словами верными» (Прит.24:26). Нет серьёзных оснований считать, что это стало редкостью в новозаветные времёна.

Углы, которые были и, наверное, всегда будут рядом с этим святым обычаем нужно просто стараться подкруглять. Именно это делает Климент, когда пишет: «(целование мира должно быть) скромным и при устах сомкнутых». Но если вдруг мы всё-таки попадёмся в руки какому-нибудь искреннему брату, и он в широте души своей поприветствует нас « по-настоящему», по-брежневски смачно, то, думается, не велика беда, ведь «Любовь покрывает множество грехов» (1 Пет.4:8).

Благодарность Господу за то, что лобзание любви всё ещё сохраняется в некоторых христианских церквах, в том числе и в нашем братстве. Исследователи считают, что кое-где отголоском этого обычая стали поцелуй руки священника, целование священниками друг друга в плечо и…лобызание туфли. Хорошо и славно то, что мы всего лишь  в простоте и с любовью целуем друг друга в уста!

Не без грусти Баркли пишет: «Нам может показаться, что поцелуй мира теперь где-то в далеком прошлом: он остался от тех дней, когда Церковь была в подлинном смысле слова семьей и братством, когда христиане действительно знали и любили друг друга. Очень жаль, что в современных церквах, особенно с большим числом членов, где никто никого не знает и даже знать не хочет, поцелуй известен разве что как формальность. Это был прекрасный обычай, которому суждено было исчезнуть там, где было утрачено подлинное братство».

Надеюсь, что подлинное братство не будет утрачено в наших церквах и сохранится лобзание любви как яркий признак этого братства.