Прощеное Воскресение...

Всем, кому досадил, кого обидел, оскорбил, унизил, кем пренебрег, кого не замечал... Простите меня, убогого, если это возможно.


Христос посреди нас!


Заканчиваются масленичные гуляния, блины со сметаной и рыбные котлеты. Сегодня, когда мы придем в храм на вечернее богослужение, то первое, что мы заметим это другой свет, освещающий киоты с иконами, иконостас, распятие… свет тугой, протяжный, задумчивый… Это еще днем, после Божественной Литургии, когда возле храма еще во всю гуляли и радовались, церковнослужители поменяли все лампадки с красных на синие. Кажется, что мелочь, а ведь это очень важная мелочь. Вне еще догуливает народ, а Церковь уже готовится к тому, что только будет… Она всегда немного впереди нас и показывает нам путь, которым наиболее удобно нам можно спастись. Вот и тут она первая как бы начинает гасить лампады нашего веселия и пременяет их на лампады сокрушения и рассуждения. И ожидания. Надежды…


Когда дойдет дело до чина Прощения, то мы все с поклонами и лобызаниями пройдем мимо настоятеля, клира, церковнослужителей…наших знакомых и не очень знакомых прихожан и будем испрашивать друг у друга прощения. Делать это нужно, и чин этот важный и очень красивый. Нередко на глазах людей можно видеть слезы радости и умиление. Эти слезы похожи на те, что будут, если Бог благословит нас, накануне Светлого Христова Воскресения… Видите, как удивительно – еще весь пост впереди грядет, не видно за ним даже приметы Великого Праздника, а Господь уже сейчас некоторым дарит то, о чем мы все молим Его каждодневно – радость умиления от состоявшегося прощения. И нами и нас.

Но то чин и то те, кого прощать и перед кем просить прощения не сложно. Мало кто кого чем обидел за этот год, еще меньше тех, кто обиду держал какое-то время до сего дня. Иное дело те, кого в храме не было или были они в храме другом. Иное дело те, кому мы или кто нам досаждал неотступно и крепко. Тут просить труднее, а иногда видится и вовсе невозможным. Ну как же! Мы то правы, не то, что они! Вон, пусть они просят первые, а то подумают, что мы слабаки…

Известная уловка лукавого, а действует наверняка. Почти наверняка. Если подойти с рассуждением, то виден обман нечистого духа: Сами- то мы против Господа согрешили и крепко и неотступно и не раз и так, что нас и испепелить было бы мало. А Он нас терпит. Мало того, что терпит, еще и старается нас облагодетельствовать, если то нам не сильно во вред. Но и на этом милость Его не заканчивается на нас. Он, только мы хотя бы неуклюже испросим Его прощения прощает нам, хотя бы мы были тысячу раз неправее тех, кому мы медлим извинения. Он даже взошел ради нас на Крест и претерпел муку страшной позорной смерти ради нас. А мы слушаем обманщика и не бежим с примирением к тем, кто обидел нас и к тем, кого обидели мы. Пора бежать и примиряться…

Я многим кому досаждал в году минувшем. И в первую очередь, это мои ближние: любимая, дети, родители, домашние… и не только - досаждал я даже, случалось, и священникам... Витая в материях высоких, забывал часто, что надо не забывать и о заземлении. Лень маскировал под возвышенность, равнодушие выдавал за бесстрастность, требовал многого, дарил мало. Меньше всего дарил соучастия. Но поучать не забывал. Простите меня, убогого за мое себялюбие. Воистину – себялюбие – корень семейных зол. Любовь к себе занимает все пространство сердца и не допускает в него любовь к другим. И покуда первое не подсдуется, второе никак не поместится в человеческом сердце… а ведь не так сложно первое ущемлять, тут закон работает простой – закон о жертве. Настоящая любовь жертвенная, и чтобы вместить в себя любовь к другим, надо всего-то что-то свое в жертву заклать. Формула простая: «любишь жену - помой посуду!».
Простая…но как часто не работала. Простите меня.

Не жаловал я и друзей и близких.… Да, поминал в молитвах, поминал, читая Псалтырь, подавал на проскомидию.… Но участия в жизни почти что и не принимал никакого. Радостями их, если они отличные от моих радоваться не умел, заботами не заботился. Многих и не навестил за год минувший, хотя мог, хотя в одном городе.… Простите меня, черствого сердцем и нечуткого к чужой боли. Помолитесь, чтобы Господь дал еще время, чтобы мне исправиться хотя бы на малое…

Сколь лют я бывал в спорах с теми, кого полагал предающими веру и Церковь – с экуменистами, с иноверцами, с атеистами… Может, не требуют извинения мои доводы и аргументы, но мое нерасположение к вам не имеет прощения. Простите, если можете меня, часто ревнивого не по разуму. Я мог и не раз, не отступая от истины, проявить любовь к вам, как это делал преподобный Макарий Великий и тем самым добиться пользы и вам и мне самому, но я этого не делал, забывая, что вы люди, часто и во многом несравненно лучшие, нежели я сам. Но и если бы и не таковые были вы, то и это не извиняет моей резкости, а зачастую и дерзости. Простите меня, убогого, часто я вел себя недостойно христианина и мог своим таким поведением соблазнить мыслями о том, что все православные подобны мне. Это не так! Православные люди любят, а не едят других. Я ел. Помилуй меня, Господи!

Не меньше лютости проявил я и по отношению к тем, кто меня самого обвинял в экуменизме.… Простите и вы меня, если можете.

Мне часто вспоминается одна история, которую я прочитал в каком-то рассказе о митрополите Антонии Сурожском. Он был молодым студентом-семинаристом и сильно поссорился с другим своим однокурсником. Да так, что никак не находил в себе сил к примирению, хотя понимал необходимость такового. Тогда он отправился к духовнику за разъяснением…

Тот разъяснил просто:

- Не можешь простить, не в силах примириться? Ну, Отче наш ведь читаешь?
- Читаю, отче!
- Ну вот и читай дальше… только читай так: «и не остави нам долги наши, яко же и мы не оставляем должником нашим», в все остальное читай, как есть.

Митрополит Антоний вспоминает, что до вечера ничего не изменилось и не произошло, а вечером, читая правило и дойдя до Отче наш и прочитав указанные сроки молитвы так, как указал духовный отец, он почувствовал, что волосы на его голове шевелятся от ужаса. Он вдруг осознал, что просит Бога о непрощении! И тут же, невзирая на возможное наказание, покуда время было уже вечернее, послеотбойное, побежал примириться с другом.

Сам не вижу возможности спастись делами, покуда таковых за собой не обретаю, уповаю лишь на милость Божью и на милостивый Его Суд. Но каков будет Суд Божий над не оказавшим милости у другим? Невозможно и подумать. Потому сам я, испрашивая прощения у всех вас, кого обидел чем невольно, а наипаче, если обидел с умыслом, всех прощаю и ни на кого не держу зла. Всем желаю спасения и приветствую словами архимандрита Клеопы Илии:

- Да поглотит вас Рай!

Господи, подаждь оставление грехов всем, кого я в этой жизни чем обидел, расстроил, кого оскорбил или унизил, о ком пообещал помолиться и не помолился по нерадению моему! Всех, мною обидимых, Господи прости по велицей Твоей милости!

Простите меня, убогого раба Божьего Димитрия и у кого есть силы и дерзновение воздохните обо мне хотя бы раз Великим Постом, чтобы и меня простил Господь!

С любовью,
рБ Дмитрий

(http://filin-dimitry.livejournal.com/1098435.html)